Межконфессиональное согласие

В программе «Церковь и мир» на канале «Россия-24» митрополит Иларион и епископ Сергей Ряховский
поднимают важную тему о совместной борьбе с сектами.
Владыка Илларион и епископ Сергей Ряховский
Владыка Илларион и епископ Сергей Ряховский

В качестве эксперта и гостя студии у Владыки Иллариона выступает российский религиозный и общественный деятель, член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ, архиепископ Российского объединенного Союза христиан веры евангельской (пятидесятников) Сергей Ряховский.

Основной вопрос программы «Где проходит водораздел между религиями и сектами?»

Митрополит Илларион: В СМИ прошла информация об одной из американских «церквей», где был убит юноша за отказ исповедоваться. На самом деле речь идет о секте, а не о церкви. В чем разница между церковью и сектой? Могут ли в церкви убить за отказ исповедоваться? И не следует ли журналистам внимательнее подбирать слова, когда они пишут о подобных вещах? О том, где находится водораздел между религией и сектами я хотел бы поговорить с российским общественным деятелем, членом Совета при Президенте по взаимодействию с религиозными объединениями, начальствующим епископом Российского объединенного Союза христиан веры евангельской Сергеем Ряховским.

Епископ Сергей Ряховский: Здравствуйте, владыка. Я знаю эту историю. Мы связывались с нашими братскими американскими церквями, чтобы понять, что там произошло. На самом деле Вы абсолютно правильно сказали, что это секта, которая присутствует в Америке в единственном числе, очень замкнута, но даже это вызывает сомнение в подлинности этой информации.
Церковь и секта имеют принципиальное отличие. Кстати, часто то, что в одной части света называют «церковью», в другой части света могут назвать «сектой». Что же в моем представлении «секта»? Секта — это организация, в основном – религиозная, в которую очень легко попасть и очень трудно выйти. В церкви все наоборот. Нужно пройти через покаяние, катехизацию, крещение, причащение, веру. Это достаточно сложный процесс. Человек должен изучить все, что связано со спасением, искуплением. И из церкви достаточно просто уйти. Церковь заботится о семье и семейных ценностях, она активна в общественной жизни. Церковь исповедует евангельские истины (в данном случае мы, конечно, говорим о христианстве), на которых и строится основание христианской веры.
А убийство за отказ от исповеди? Спаси и сохрани! У нас есть тайна исповеди. Поэтому я не думаю, что об этом диком случае журналисты сказали нам правду.

М. И.: Я готов с Вами согласиться во всем, кроме одного – я не считаю секты религиозной организацией. Я считаю, что секты – это псевдорелигиозные организации.

Е. С.Р.: Да! Владыка, точно!

М.И.: Секты – это организации, которые выдают себя за религиозные. Согласно Священному Писанию даже дьявол может выдавать себя за ангела света. Секты пользуются религиозной тематикой, религиозной символикой, теми же книгами, но часто переиначивают эти книги по-своему, делают свои издания, свои переводы, но которые ведут людей в прямо противоположную сторону.
Когда мы говорим о христианских конфессиях, о взаимоотношениях между ними, то мы знаем о том, что между нами существует диалог, мы осуществляем совместные проекты в рамках Христианского межконфессионального консультативного комитета (ХМКК), в который входят наши общины. Но у нас не может быть совместных проектов с сектами, но может быть диалога с ними, потому что они ведут деятельность, заведомо враждебную Церкви и церковной проповеди. И когда мы разговариваем с людьми, которые вышли из сект, мы видим, какой им нанесен психический урон.

Е. С.Р.: Вы упомянули урон, который наносят секты, и я считаю, что в рамках ХМКК мы должны сконцентрироваться на том, что написано в Евангелии. Мы с вами совместно исповедуем Никее-Цареградский Символ веры, что для нас принципиально, веру в Святую Троицу, мы должны проповедовать подлинные христианские ценности, что поможет людям, разочарованным в чем-то, вернуться к истинной Церкви.

М.И.: В секты людей завлекают, причем, методами очень нечестными, уйти оттуда очень нелегко. А уйти неповрежденным практически невозможно. Ведь не зря Господь Иисус в Откровениях говорит: «Се, стою у двери и стучу…» Он не вламывается, не нарушает нашу свободу. Он приглашает нас, говорит: «Придите ко мне». Вот не случайно Господь Иисус Христос в Апокалипсисе говорил: «Се стою у двери и стучу». Так вот Господь Иисус стучится в наше сердце, Он не вламывается в нашу жизнь. Он не нарушает нашу свободу. Он нас приглашает к Себе. Он говорит: «Придите ко Мне все утруждающиеся и обремененные и Я успокою вас».
Здесь нет никакого насилия, поэтому в Церкви не должно быть никакого насилия над личностью человека, над его свободой. В Церкви все бывает добровольно, и ничего не бывает по принуждению.

Е. С.Р: Согласен полностью с вами и разделяю наш с вами общий подход. Я считаю, что это те ценности, которые проповедуют христианские церкви нашей страны сегодня, включая в себя протестантские, католические и, прежде всего, нашу главенствующую Церковь — Русскую Православную Церковь.
Очень принципиально важно, что именно со стороны Русской Православной Церкви идут эти правильные импульсы в общество. Потому что не секрет, что однажды писатель Лесков, а один из Патриархов повторил это выражение, сказал: «Русь крещена, но не просвещена».
Вот Вы коснулись того, что, трудно уйти из секты, и я был в центре, помогающем людям, вышедшим из сект, сотрудничал со многими священнослужителями, которые у там служат, лет этак десять-пятнадцать назад. Я столкнулся с тем, что приходящие туда находятся в такой духовной прелести, я полагаю, что для человека православного, христианина, понятно слово «прелесть», то есть, в обольщении, искушении. Они настолько обмануты врагом душ человеческих, что верят в то, что им говорят, хотя это не основано на Священном Писании.
Мне представляется, что это вызовы, которые есть сегодня, и которые стоят перед всем христианством, и для их решения нужны наши объединенные усилия. Не зря мы будем проводить большой конгресс по защите наших общих ценностей.
Русские евангелисты, русские протестанты, прежде всего, смотрят на Церковь, которая идет впереди, которая тысячу лет существует у нас в России. Поэтому все, что вы делаете, и все, что делает Патриарх, мы будем поддерживать.

М.И.: Мы с вами хорошо помним девяностые годы, когда в нашу страну нахлынули различные иностранные секты, африканские, южнокорейские. Я помню, как на экранах телевизоров все время появлялся некий человек с бородой с длинными волосами, который потом оказался главой секты, устроивший террористический акт в токийском метро, которого там приговорили к смертной казни. А у нас почему-то он свободно проповедовал с экранов телевизоров. Мы помним, что это было время, когда только еще начиналось религиозное возрождение нашей стране. Когда люди только начинали вспоминать о своих корнях. И как трудно было тогда людям, воспитанным в советское атеистическое время, разобраться в том, что происходит. Как трудно было отделить свет от тьмы, отделить подлинное, от ложного, отделить религию от псевдорелигии.
Но сегодня никаких трудностей в этом нет. Сегодня есть и религиозная литература, причем не только в церковных общинах, но и на светском книжном рынке. Сегодня есть самые разнообразные способы и возможности человеку узнать, в чем отличие секты от церкви. Поэтому, я думаю, что мы с вами согласимся: безответственно говорить, как это делают некоторые журналисты, что в церкви совершенно преступление, или что преступление совершено по религиозным мотивам. Такого быть не может. По религиозным мотивам совершаются только добрые дела. Преступления, совершаются только по антирелигиозным мотивам.

Е. С.Р: Спасибо, что вы вспомнили те годы. Я помню девяностые годы тоже. Я сам и у меня несколько поколений предков были священнослужителями Евангельской Церкви. Мой отец был трижды репрессирован в советское время как христианин, как проповедник, как пастор церкви. И мы заплатили цену, как и большое количество православных священнослужителей, которые пострадали от этих репрессий, и сталинских, и ленинских.
Поэтому, мы — Церковь, которая прошла через страдания. Девяностые годы были для всех большим испытанием. Когда, мы видели, как наша светская власть в лице, в том числе, президента, обращалась к этим людям и принимала их на самом высоком уровне.
С одной стороны, была вот эта неразборчивость, непросвещенность, всеядность, а с другой стороны, человек начал искать Бога, свое забытое прошлое, свои корни, свою основу, свой фундамент. Как написано в Священном Писании: «Вспомни откуда ты ниспал и покайся».
Вот этого покаяния, к сожалению, не происходило, тогда. Многие люди пришли в различные конфессии, религии. Потому что модно, потому что это поможет карьере. Глубокое покаяние, глубокое Богоискательство, присущее нашему народу, тогда было слишком поверхностно, слишком одиозно. Люди бросались и туда, и сюда.
Я знаю многих священнослужителей и протестантизме, и в православии, которые, например, сначала были протестантами, потом стали православными, потом католиками. Это было движение поиска.
Сейчас, Вы абсолютно правильно сказали, все сформировалось, литературы предостаточно. Многие наши прихожане читают великолепные произведения, написанные священнослужителями, известными отцами Церкви, то, что называется «Святоотеческое предание». Написана масса книг о святости, о праведности, и люди читают это, наслаждаются этим. Я думаю, у нас есть возможность просветить людей и научить их любить Бога.

М.И.: Одно из мероприятий, которое мы с вами готовим в этом году, — это празднование 140-летия Синодального перевода Библии. Как вы помните, история эта была очень непростая. Потому что в Православной Церкви не все были готовы к тому, что Библию можно будет читать на обычном, разговорном, понятном для людей языке. Многие считали, что Библия должна звучать только на Церковно-славянском языке. Тем не менее, благодаря настойчивости Святителя Филарета Московского, такой перевод был сделан, и сегодня он является не только достоянием Православной Церкви. Сегодня этим переводом пользуются все христиане — русскоязычные католики, протестанты, и еще пока, на мой взгляд, ни один новый перевод не превзошел Синодальный перевод по качеству и даже по понятности.
Удивительным образом язык синодального перевода 140 лет спустя остается абсолютно понятным. Как язык Пушкина, он не устаревает. Мне кажется, что это общее наследие, общая евангельская, библейская основа, на которой мы созидаем общее будущее нашего Отечества.
Почему еще так важно, совместно противодействовать сектам? Потому что секты несут угрозу всему нашему Отечеству, всему нашему общему дому. Они несут угрозу нашим детям, нашим внукам. Если мы хотим, чтобы у нашей страны было достойное будущее, то мы должны вместе противостоять этой угрозе.

Е. С.Р: Я, помню, начало девяностых годов, мне предложили проповедовать во Львове. Естественно, язык, в приходах тогда был украинский. Я помню, выходит проповедник, начинает проповедовать на чистом украинском языке, потом открывает Библию и читает на чистом русском языке Синодальный перевод. Я спросил: «Что же вы читаете на русском?» Он мне отвечает, что пока лучшего нет.
Как сложно нам, которые воспитаны на Синодальном переводе, переходить на какие-то другие, современные. Я читаю на проповеди только Синодальный перевод. Поэтому огромная благодарность Господу за святителя Филарета, который сделал это чудо для нас. Так Библия, которая для начала предназначалась для домашнего семейного чтения, стала для нас общепринятой, общепонятной Библией. Поэтому думаю, что это нас еще больше объединяет.
Сектантские Библии мы тоже видели, в них искажены тексты и смыслы. Более, того, я видел Библии, где удалены целые главы которые мешают строить еретические учения.

М.И.: Вот почему так опасны секты. Вот почему нам так важно вместе трудиться, чтобы противостоять этой угрозе, вместе созидать наше общее будущее. Я хотел бы вместе порадоваться тому, что мы читаем Библию, что мы изучаем ее, что мы веруем во Христа Господа как нашего Спасителя. И я хотел бы вам пожелать Бога в помощь в ваших трудах, а нашему общему Отечеству – мир и процветания.