Расплескиваться чайком вокруг стакана

Питерская группа «Дружки» появилась в конце восьмидесятых. В своей музыке ребята стали образцовыми последователями лучших традиций зарубежного и отечественного рока. В текстах же нашел отражение их уникальный взгляд на жизнь.
Герасим Алексеев рассказал нам, что его особенно впечатлило во время гастролей по Чечне и Эстонии, разнице между культом и легендой, а также о том, почему он не любит СВ…

Герасим Алексеев
Герасим Алексеев

— Гера, как Вы вообще стали музыкантом?

— Меня, как «Штирлица на родину», тянуло к музыке с детства. Все началось с того, что дед, вернувшись с фронта, привез старую трофейную гитару неизвестного производства. Он повесил ее на гвозде. Как сейчас, помню, я касался и «дрынькал» по ее струнам, понимая, что в этом деревянном объекте какая-то тайна, которая за меня и зацепилась. Мама, будучи техником, старалась направить меня в более знакомое для нее русло, но, смирившись с моей страстью к музыке, отдала меня в детский клуб на отделение классической гитары. Потом, когда я учился в восьмом классе, одноклассник принес в школу бобинный магнитофон и на перемене говорит, мол, — «пошли музыку слушать». Он заряжает эту бобину, включает, и первые звуки меня просто очаровали. Это была группа Queen – «A Night at the Opera» («Ночь в опере») а на другой стороне был альбом группы «Pink Floyd» — «The Dark Side Of The Moon» («Темная сторона Луны»). И все! Достаточно было услышать эти шедевры, чтобы на всю жизнь улететь в музыку. Далее мы с ребятами переснимали разные интересные группы, их сложные риффы. Первый раз мы выступили уже в конце учебного года. Потом, что бы не происходило в жизни, все вращалось вокруг музыки.

— А с чего началась группа «Дружки»?

— С объявления в Питерском Рок-клубе о том, что я гитарист, пишу песни, пою и ищу группу. Через неделю мне позвонили ребята из коллектива «Ностальгия», рассказали, что от них сбежал вокалист, и мы стали репетировать. С песнями моего авторства дело пошло неплохо, а их репертуар у меня не очень получался. Тогда они как-то вернули обратно сбежавшего вокалиста, чтобы он пел их программу в первом отделении, а во втором пел я. Этим вокалистом был Николай Скученков-Массальский из Москвы. После ряда гастролей мы решили поэкспериментировать, и в Питере, на улице Восстания, в комнате коммуналки, на самопальном оборудовании родилась наша первая совместная запись, где из одной песни вытекала другая… Так за одну ночь мы и родили черновую запись на целый альбом. Позже, уже в студии в Москве, мы переписали этот альбом с добавлениями, и он вышел на виниле, на студии грамзаписи «Мелодия». Альбом назывался «Картинки». После трудового дня в студии мы ехали в подземный переход на метро «Пушкинская», поиграть и подзаработать денег на запись. Однажды, приехав на место, мы услышали звуки саксофона. Парень играл просто очаровывающее. Это был киевлянин Сергей Ахунов — он тогда служил в Кремлевском военном симфоническом оркестре, а в свободное время подрабатывал в переходе.

— И вы, услышав игру, предложили ему стать третьим?

— Да! Он согласился и тут же пошел с нами на запись. Таким межгородским трио мы и начали. Потом были разные составы, музыканты то приходили, то уходили. Мы то распадались, то собирались вновь много раз. С такими пертурбациями было нелегко. Порой думалось, что с музыкой покончено навсегда, и все же, пройдя испытания, мы выстояли!

— А что вам помогло преодолеть трудности?

— Дар меняться, оставаясь тем, кто я есть. Есть музыканты творчески продуктивные. Они пишут много и хорошо, потому что не могут без этого. Именно они, как правило, становятся стержнем группы, собрав вокруг себя компанию не менее талантливых коллег. Так происходило и у нас: в группу приходили люди с очень похожим мышлением, музыкальным вкусом, видением… А после знакомства происходит чудо взаимного творческого развития: ребята подталкивают к развитию меня, а я с удовольствием наблюдаю за их творческим ростом. Они пытаются и тебя развить, и ты сам видишь, как развиваешь их ты.

.
.

— Вас, насколько я знаю, слушают и старики, и подростки…

— У нас действительно разношерстная публика! Вот к примеру, прочитал недавно пост в Фейсбуке. Молодой парень пишет: «Открыл для себя группу «Дружки» и «подсел» конкретно! В наушниках уже вторую неделю…»

— Ваши поклонники считают вашу группу легендарной, вы разделяете это определение о себе?

— Нет! Лично я никогда не считал нас легендарными. Я бы сказал, что мы культовая группа. Потому что мы отстаиваем свое миропонимание, которое выражается в стремлении любить Бога, Его заповеди и ближних. Вообще жизнь — не такая простая штука, и пока ты в ней разбираешься, то вот именно об этом и пишешь песни.

— А вот я гляжу, у вас на гвозде висит исписанный лист бумаги, не секрет – что там написано, может набросок к новой песне?

— (Снимает, показывает) Это удивительное письмо от одной девушки из Америки. Процитирую: «…я благодарю Бога за вас, никогда не слышала русскую группу, которая так сильно коснулась бы моей души…» И далее она рассказывает, что у нее была очень тяжелая пора, она прошла через развод и хотела покончить с собой, «…но ваши песни, – говорит – просто вернули меня к жизни…»

— На вашем счету двенадцать альбомов, и они все разные, создается впечатление, что слушаешь разных исполнителей. С чем это связано?

— В жизни есть место разным временам года, и если бы мы жили в Лос-Анжелесе, то может у нас и был бы один стиль музыки… Но налетел ветер, и пошел снег, и у тебя рождается что-то новое. Поэтому мне и нравятся разные стили, широкая у меня душа. Помимо рока есть и электронная музыка, и акустический альбом, и даже шансон, что для меня как для рокера непривычно. Альбомы разные, правда, мне говорят, что у каждого есть привкус Питера, типичный по настроению и атмосфере, присущей именно этому городу… Следующий альбом даже не знаю, каким будет. Думаю, что запишем современный рок — инди.

— У вас есть альбом «Война, Победа и Свобода» В чем, по-вашему, война, победа и свобода в современном мире?

— Один ученый высказал хорошую мысль о том, что природа и земля сами по себе уже существуют в гармонии. Каждый знает свое место и территорию. Только одному человеку постоянно чего-то не хватает, он делит и воюет для того, чтобы в конечном итоге вновь научиться вместе жить и сосуществовать. Ведь все мы дышим одним воздухом, ходим под одним солнцем, и на нас льется один дождь. И если горе приходит в наш дом, то у него нет нации, политики, религии. Смерть малыша — горе для всех. И то же самое с радостью. У улыбки тоже нет религии. Скажем, где бы ни увидел любого ребенка, он очаровывает, он чист и улыбается непритворно. И ты не будешь спрашивать: «Этот ребенок, ненароком, не из ультравахабистской или сепаратистской семьи?».. Люди стали чересчур умными в плохом смысле этого понятия, и все пытаются что-то разделить, а вернуться в детство, и это никогда не поздно. Именно в детстве мы были счастливы искренне, на 100%. Там и есть эта свобода и победа во всех войнах.

— Вслушиваясь в ваши стихи, поневоле начинаешь задумываться о насущных вещах серьезно и глубоко. Скажите, что навевает вам темы для песен?

— Сама жизнь. Драгоценность, которую человек от Всевышнего получил даром. Она преподносит ситуации, повороты, которые впечатляют и врезаются в сознание навсегда. Мы живем в проблемах, проходим через радости, любовь, слезы, прочие «заморочки». Бог поселил нас сюда не для того, что бы мы тупо «настрачивали» свою жизнь, на какую-то материю, конечную и временную, а чтобы мы в первую очередь творили!

— Признаюсь вам, что из ваших песен мои любимые — это «Немой крик» и «Синее небо», расскажите, пожалуйста, о предпосылках к их написанию.

— Песня «Синее небо» отчасти социальна. В 90-х, когда она была написана, стекла всех бандитских машин изнутри были заклеены темной пленкой, чтобы не было видно, кто за рулем. Такие машины всегда ехали на красный свет и не останавливаются на сигналы гаишников. А главным стержнем этой песни является притча из Евангелия, где Иисус Христос говорит: «собирайте себе сокровища на небесах, где вор не крадет и тля не ест». Когда видишь человека наглого, который делает ставку именно на материальный мир, то… «хочется улыбнуться, ведь жизнь так коротка».
А песня «Немой крик» — именная. Подтолкнули к созданию два человека. Первый — мой друг, инвалид-колясочник Аркадий. Второй — мальчик в Армении. Я провел три года в этой стране, раздавал гуманитарную помощь в деревнях после войны в Нагорном Карабахе. Однажды прибыл по адресу, подхожу к дому, а там лежит парень на раскладушке, совсем мальчишка еще. Тишина, никого больше нет. Я присел и хотел с ним заговорить. И гляжу, а у него такие огромные армянские глаза, карие, или коричневые, как сейчас помню. Говорю ему: «Привет, а где родители? Где мама?» И он хочет что-то мне ответить, а не может. Только глазами крутит. У него ДЦП был, по-видимому, причем одна из худших стадий. Он не мог шевелиться, но глаза разговаривали, и… в них отражалось все небо. Синее такое, с белыми облаками. И где-то пошла эта мысль «Твой немой крик люди не услышат, но звезда в окне, она тебе подмигнет…» В процессе написания песни я также думал о том, что некогда Антон Павлович Чехов говорил, что птицы летают и не знают, зачем… и, может быть, им и не нужно знать. А человек все хочет знать: зачем и почему, и не всегда находит ответы на свои вопросы. Я понял, что в этом и есть немой крик. Отчасти этот крик живет в каждом, в тебе и во мне, и во всех президентах.

— Какие же вопросы, по-вашему, заставляют человека кричать?!!

— Человек дуальный по своей натуре. Мы внутри сами с собой, и у нас есть еще внешняя жизнь с ближними, окружающими нас людьми. Каким-то образом нам нужно жить для себя, и тут же нам еще и говорят, что подожди, мол, возлюби еще и ближнего своего как самого себя… Вопрос в том, как с этим всем ужиться. Вот он – крик немой. А так как звезда над всеми нами, поэтому она дает нам счастье понимать, что за все несет ответственность Тот, Кто все это и сотворил.

— Вы много гастролируете, путешествуете. Скажите, какой транспорт выбираете чаще?

— Очень люблю ездить в поездах и именно в плацкарте. В СВ, как по мне, можно ездить с очень близким тебе человеком или в свадебное путешествие, когда двое сидят друг напротив друга и смотрят. А в плацкарте все вначале «обменялись всем» и потом по своим номерам разошлись «расплескиваться чайком вокруг стакана», каждая компания по-своему. Поэтому в купе и СВ мне не особо. А я еще люблю брать первое место в плацкартном вагоне, возле проводника. Ночью жарко стало, дверцу приоткрыл, и свежий воздух пошел. Холодно — закрыл. Также в поезде мне очень нравится быть и в одиночестве, подумать, почитать, проанализировать, позаниматься самокопанием, и в хорошей компании пообщаться и повеселиться.

— А по самому длинному маршруту «железки» Москва — Владивосток приходилось ездить?

— Был проект «Поезд будущего» одного очень замечательного человека, ставшего моим другом, Дмитрия Арсеньева. Каждый год, на протяжении десяти лет, мы ездили по стране с акцией за здоровый образ жизни. Одна из самых сумасшедших и захватывающих поездок была из Москвы в Хабаровск. Это семь с половиной суток на поезде через всю Россию. Мы ехали и останавливались в городах на проведение акций. У нас было пятиразовое питание, я приходил в вагон-ресторан, садился у окошка, и за ним шел все один и тот же фильм. То есть вот эта Россия огромная — «шух» мимо тебя. Пролетают березы, болота и ты поражаешься и думаешь, чего ж ты такая здоровая?!! Ну, хорошо, ты вчера, позавчера посмотрел этот фильм. Четыре дня назад ты сидел у этого окна и смотрел то же самое кино, а сейчас ты едешь и тебе еще говорят, что нам еще двое суток ехать, а за окном кино все то же самое. Думаешь: «ну ты и здорова, Мать Рассея!»

— А случались ли в вашей гастрольной деятельности приятные сюрпризы?

— Например, мой друг, о котором я уже вспоминал, Аркадий Бушин родился мертвым, но через двадцать пять минут чудом стал дышать, поэтому у него ДЦП, всю жизнь сидит на коляске, не может себе ко рту даже ложку поднести. Но он не сдался и начал писать стихи — глубокие и трогательные, доставая их из глубины сердца. Делает он это одним пальцем левой руки, т.к. правая вообще не работает. Именно на его поэзию я записал альбом «Нарисую». Идея текста очень интересна – я нарисую в своей жизни все, и небо, и радость ,и любовь, встречу, камин, доченьку. И нарисую все, только если отыщу свой карандаш. А Бог каждому из нас дал свой карандаш, которым мне, а не кому то другому, жизнь рисовать. Так вот, мы начали Аркашу на концерты брать с собой. И представляете, прошлым летом приехали в Красноярск на гастроли, и он познакомился там с девушкой которая вскоре стала ему женой, понимаешь? Если бы не взяли, то, может быть, он так и был бы один, не знаю. Но после этого я понял, важно не то, как ты молишься, или ты, может, со стороны очень религиозный человек и знаешь назубок все предписания, но то, есть ли у тебя в сердце и в жизни место еще для кого-то? Для того, кто валяется в канаве, кто сейчас в тюрьме, кто голоден, болен, или просто очень одинок. А вообще, о тебе ли и обо мне ли эта история о добром Самарятянине? Вот это меня всегда тревожило.

— Вы не так давно побывали в Чеченской республике и Эстонии, чем они Вам понравились?

— Мне понравилось, что они отстояли и продолжают строить и взращивать свою нацию. На подъезде в Чечню, в поле, мы увидели огромный памятник репрессиям чеченцев. Сталин ссылал их в Сибирь, на Колыму. Тем не менее, они вернулись, и стали бороться за свою землю. Также меня поразило то, что у них нет детских домов. Я нигде не видел алкоголиков, наркоманов. В этом я увидел долю их глубины и богобоязненность. Люди очень гостеприимны. Мне говорили, что даже президент республики Рамзан Кадыров, проезжая вечером на машине, может остановиться, выйти и поприветствовать незнакомца, пожать руку, мол, как Вы себя чувствуете у нас в Грозном. Я радуюсь, что они прошли этот тяжелый путь, в девяностых видели танки, войну, а сейчас поднялись из руин и восстанавливают свою республику. Они достойны аплодисментов…
В Эстонию мы попали в дни празднования народной песни и танцев в июне в Таллинне, куда съехалось до ста тысяч человек. Многие были в колоритных национальных костюмах. Нас принимали очень тепло, и мы отыграли там несколько концертов.

— Чем занимаются участники группы, — не все же время посвящается «Дружкам»?

— Николай Скученков-Массальский дает сольные концерты и играет в разных музыкальных коллективах Москвы, один из них – «Аудиогрибы». Сергей Ахунов стал серьезным профессиональным композитором, пишет для квартетов и кино. Недавно, кстати, написал музыку для кинофильма «Слон». Гитарист Артем Хрусталев играет в питерской группе «Дориан Грей», басист Михаил Волков в коллективе у Александра Розенбаума. У барабанщика Александра Жарова, некогда игравшего в разных группах, одна из них «Скорая помощь», сейчас период творческой паузы — правда, до наших следующих гастролей. А я даю сольные выступления на различных площадках. Просто гитара и голос, и концертов много.

— Спасибо за прекрасный рассказ! Что Вы пожелаете нашим читателям?

— Жизнь — это движение, и все мы куда-то направляемся. «И в принципе, не важно, кто как едет, — как говорил один мой друг, священник – кто-то пьет чай, кто-то в тамбуре едет, кто-то на куче с углем матрас раскинул, кто-то в эксклюзивном купе». Я бы всем пожелал ехать, чтобы искать свое счастье, ехать и нести мир, здоровье и любовь. Пусть пройдут все конфликты и войны, и люди станут ездить друг ко другу в гости с любовью и улыбкой на лице… Закончу словами из своей песни: «Боже, благослови, тех, кто сейчас в пути, дай им удачи, дай любви, радостью освети!»

Андрей Елкин