Эволюционизм — это религия!

Греди Мак-Мертри

Вера большинства христиан бледнеет в сравнении с верой в необоснованные, беспочвенные, недоказуемые эволюционные теории, которую питают их пылкие поклонники. Эволюционисты верят в эволюцию наперекор всякой логике, любым фактам и научным свидетельствам, демонстрирующим, что эволюционные теории ложны. Для эволюционистов эволюционизм — религия, и они «очень религиозны во всех отношениях» (Деяния 17:22).

Эволюционисты верят в эволюцию, потому что приняли решение верить в эволюцию!

Каково определение слова «религия»? В Словаре Вебстера слово «религия» получило такое определение: «Приверженность, преданность некоторой вере или институционализированная система взглядов, убеждений и обычаев». Мы можем сказать, что религией являются все убеждения, непроверяемые научно и пытающиеся ответить на такие вопросы: Откуда взялась жизнь? В чем ее смысл? Какова конечная судьба всего живого? Как людям следует вести себя, пока они здесь?

Если смотреть в корень, слово «религия» имеет отношение к базовому мировоззрению верующего; она диктует, какими будут его взгляды, мысли, привычки, поведение, поступки, эмоции и отличительные особенности.

Эволюционисты хотят пользоваться неверным определением слова «наука»: таким, которое ограничивает науку сферой натуралистического, механистического и случайного.

«Даже если все данные указывают на существование разумного создателя, подобная гипотеза исключается из науки, поскольку она не в духе натурализма».
Эволюционисты знают: что они преподают — неверно. Но они не знают, что верно.

Чарлз Дарвин знал о проблематичности геологической летописи и писал об этом.

«… во-первых, если виды произошли от других видов путем тонких градаций, то почему же мы не видим повсюду бесчисленных переходных форм? Почему вся природа не представляет хаоса, вместо того чтобы виды были, как мы это видим, хорошо разграничены?» «Почему же мы не встречаем бесчисленные переходные формы похороненными в несметном числе и в земной коре, если на основании этой теории они существовали ранее?»

Многие биологи-эволюционисты после Дарвина поражались тому, как мало вообще было найдено серий ископаемых, ясно демонстрирующих постепенное неизменное накопление мелких изменений в эволюционных родословных. Взамен этого, большинство ископаемых видов появляются в толще горной породы неожиданно, без переходных форм, и остаются по существу неизменившимися пока не исчезнут из каменной летописи так же неожиданно, как и появились». «После Дарвина его адвокаты годами надеялись найти предсказуемые последовательности. Вообще говоря, их не нашли, но оптимизм умирает непросто, и некоторые голые фантазии просочились в учебники».

Есть и «честные» эволюционисты, которые признают проблемы различных эволюционных теорий, даже не будучи готовы променять эволюционную точку зрения на креационную. Любому знающему эволюционисту известно, что отсутствие материальных свидетельств — их крупнейшая проблема.

Ископаемые, разумеется, в земле есть, но они являются просто остатками животных, растений и людей, однажды живших на планете. Ископаемые не могут рассказать вам, когда они жили, как они жили, и какие химические вещества были в них, когда они умерли.

Дарвиновская теория и геологическая летопись конфликтуют друг с другом. Причины этого конфликта могут быть самые веские.

Откуда взялись рыбы? Переход от беспозвоночных, лишенных хребта, к первым рыбам, имеющим позвоночник, по-прежнему покрыт мраком тайны, и на этот счет бытует множество теорий.

Поскольку ископаемый материал не предоставляет никаких свидетельств других аспектов преобразования рыб в четвероногих, палеонтологам пришлось строить догадки о том, как эволюционировали ноги и воздушное дыхание».

Чтобы ответить на вопрос, как, когда и откуда появились Homo Sapiens, нам недостает ископаемых материалов.

Дарвинисты систематически используют такой подход: найти выгодное для себя ископаемое свидетельство, назвать его доказательством “эволюции” и затем игнорировать любые сложности. Авторы большинства учебников избегают приводить таблицы, в полном объеме перечисляющие найденные человеческие окаменелые останки — сделать это значило бы обнажить противоречия.

Однако с уверенностью, которая непосвященных может поразить своей почти сверхъестественностью (если не явным безумием), специалисты по доисторическим временам могут теперь сконструировать далеко не примитивную теорию появления человека, которая может даже отчасти походить на истину!

Откуда взялась жизнь?

Никто не знает, как смесь безжизненных химических веществ спонтанно самоорганизовалась в первую живую клетку.

Научной основы для эволюции неживой материи в живые организмы не существует, также как и для превращения одного «вида» живых организмов в другой «вид».

Сторонники эволюции верят в нее вопреки тому факту, что для этого нужна невероятная вера. Признавая, что эволюция недоказана и недоказуема, эволюционисты убеждены в ней только потому, что единственной альтернативой является специальное сотворение.

Личные убеждения, простые возможности преподносятся словно доказательства или, по меньшей мере, обоснованные аргументы в пользу теории. Дарвин не показал в “Происхождении видов”, что виды произошли путем естественного отбора; он попросту показал на основании определенных фактов и предположений, как это могло произойти; и поскольку он убедил себя самого, ему удалось убедить и остальных.

Эволюционную философию принимают догматически, и побуждает к этому религиозная вера!

Факт эволюции — хребет биологии, поэтому биология находится в своеобразном положении науки, основанной на недоказанной теории. Наука это или вера? Вера в теорию эволюции является, таким образом, точной параллелью вере в специальное сотворение: об истинности обеих концепций верующие знают, но вплоть до настоящего времени ни ту, ни другую доказать не удалось.

Эволюция — нечто вроде догмы, в которую ее собственные священники уже не верят, но которую они продолжают поддерживать ради людей.

Агитируя за эволюцию, практикующие эволюционисты преподносят ее не просто в качестве науки. Эволюцию пропагандируют в качестве идеологии, светской религии – полновесной альтернативы христианству, со своим смыслом и нравственностью.

Уилл Провайн, профессор биологических наук Корнеллского университета, преподаватель эволюции, написал:

«… Богов нет, предназначения нет, целенаправленных сил любого рода нет. Жизни после смерти нет. Я абсолютно уверен, что когда умру, я буду мертв. Мне наступит конец. У этики нет фундаментального основания, у жизни — глубинного смысла; да и свободы воли у людей тоже».

Религия эволюции находится в состоянии войны с христианской религией!

Христианство безоговорочно настаивает (по-другому и быть не может!) на специальном сотворении, описанном в Бытии… Христианство боролось, по-прежнему борется и будет отчаянно бороться с наукой из-за эволюции, потому что эволюция уничтожает окончательно и бесповоротно саму ту причину, по которой возникла необходимость в земной жизни Иисуса.

На протяжении двух тысяч лет существования Церкви христиане боролись против эволюционного мировоззрения.

Апостол Павел боролся с ним в Послании к римлянам 1:16-32 и Деяниях 17:16-34.

Апостол Петр боролся во Втором послании 3:3-7.

«Прежде всего знайте, что в последние дни явятся наглые ругатели, поступающие по собственным своим похотям и говорящие: где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, все остается так же.
Думающие так не знают, что вначале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою: потому тогдашний мир погиб, быв потоплен водою.
А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков» (2 Петра 3:3-7)

Мартин Лютер боролся во времена Реформации: «А туда, где не царит Священное Писание, я вообще никому не советую определять своих детей. …И мне внушает большие опасения, что высшие школы, в которых не проявляют усердия для того, чтобы преподносить и истолковывать молодежи Священное Писание, по сути превратились в великие врата ада».

Уже в наше время Клайв Льюис написал:

«Существует немало разных причин верить в Бога. Предположим, что своим появлением Вселенная не обязана чьему-то интеллекту, творческому разуму. В таком случае, никто мой мозг не проектировал для мышления. Просто когда атомы в моем черепе по физическим или химическим причинам нечаянно располагаются определенным образом, у меня возникает, в качестве побочного продукта, ощущение, которое я называю мыслью. Но если это так, как я могу положиться на свое собственное мышление? Это все равно, что надеяться, что молоко, выплеснувшееся из опрокинутого кувшина, само собой примет форму карты Лондона. Но если собственному разуму доверия нет, то никак нельзя доверять и аргументам, ведущим к атеизму, соглашаться с причинами быть атеистом. Если я не верю в Бога, я не могу верить ни мышлению, ни чему-либо еще; поэтому я никогда не смогу опереться на мышление, чтобы разувериться в Боге».

В таком случае, как же нам следует жить?.

«Один из книжников, слыша их прения и видя, что Иисус хорошо им отвечал, подошел и спросил Его: какая первая из всех заповедей? Иисус отвечал ему: первая из всех заповедей: слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, — вот первая заповедь! Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Марка 12:28-31).

Греди Мак-Мертри