Я выиграла «сталинградскую битву»

Лев Бруев
Лев Бруев

«Безоблачным утром 29 декабря…» Хотелось бы мне так начать, но я совершенно не помню, каким оно было. А в духовном мире уже сгущались тучи.

Все начиналось, как положено. Вызвали «скорую», мчали в роддом с сиреной. Важного человека везут, чтобы появиться ему на свет.

В роддоме тоже все по плану – бумажки, оформление, КТГ. Назначили УЗИ. Посмотрели, ничего не сказали, отправили обратно в приемное отделение. Очень долго пришлось ждать результата осмотра, однако его так и не принесли. Медсестра приемного отделения пошла к УЗИстам за заключением. Но меня пригласили на повторное УЗИ, на которое вызвали профессора. Почему-то я еще ничего не подозревала, а надо было бы. Снова, ничего не сказав, меня отправили в приемное отделение ожидать результата.

Семья Бруевых

Через некоторое время пришел УЗИст, принес заключение. С дежурной акушеркой-гинекологом они отошли так, чтобы мне не было слышно слов, отдал ей бумажку и … она начала суетиться, а я начала волноваться. Убежала в кабинет за моей картой, схватила мои вещи, сказав «идемте», и мы побежали. Волнение стало расти. На мой вопрос: «А почему так бежим?» она ответила, что у меня проблемы с ребенком. Я попыталась выяснить, что же с ним, но мне предложили не говорить об этом «на ходу» и обещали, что все потом скажут. Волнение переросло в легкую панику. Меня тут же определили в родильный зал. Подсоединили к аппарату КТГ.

Я была в легкой панике. Пока медсестра родильного зала записывала все мои данные, ко мне собралась делегация в лицах врача зала, акушерки-гинеколога приемного отделения, заведующей акушерского отделения и того самого профессора с повторного УЗИ. Легкая паника переросла в тяжелую. Оказалось, что по исследованию у ребенка прослеживается множество аномалий. Профессор «открыл список»: во-первых, у меня маловодие; во-вторых, у ребенка короткая шея, слишком маленькая грудная клетка, легкие слишком маленькие и недоразвитые, а вот сердце слишком большое и занимает почти всю грудную клетку, желудок вообще не просматривается, в животе посторонняя жидкость, что говорит о сердечной недостаточности. То есть в данном случае следует говорить об анатомических уродствах, при которых самостоятельное существование невозможно.

У меня в голове, как бой курантов, звучал лишь один вопрос: «Как же так, ведь на плановом УЗИ в 35 недель у ребенка все было в норме? Никаких аномалий не наблюдалось, и количество околоплодных вод было в норме. Как же так?»

Немного отступлю, поскольку здесь следует упомянуть Божье чудо. На втором плановом УЗИ мне сделали заключение «Предлежание плаценты». Говорили, что я сама не смогу родить. Мы молились на домашней группе в Великих Луках, а в Ярославле за меня писали записку, и церковь молилась. Так вот на УЗИ при поступлении в роддом претензий по плаценте вообще не было. Она была в норме. Слава Богу!

Возвращаемся в родильный зал.

Ко всему тому списку, что огласил профессор, добавлялись показания КТГ, по которым было видно, что ребенок не выдержит естественных родов и погибнет при схватках. То есть по всем показаниям ребенок – не жилец. Но, как сказал профессор, они не имеют права не предложить мне операцию кесарева сечения, поскольку принимать решение могу только я.

Паникой мое состояние уже трудно назвать. Я не помню того, чтобы у меня при волнении потели ладони, но в эти минуты руки были «хоть выжимай».

Медики намекнули на бессмысленность кесарева сечения, поскольку ребенок все равно не выживет. При естественных родах он точно умрет, а при операции его только извлекут стопроцентно живым, но нет никакой гарантии, что он сможет жить, учитывая все аномалии.

В голове бил какой-то кипяток, руки продолжали потеть. Сохранять рассудок было практически невозможно.

На мои вопросы о таком разительном несходстве двух последних УЗИ и плановом в 35 недель, мне сказали, что хоть медицина и дошла до высоких технологий, стопроцентной диагностики никто дать не может. К тому же не они делали то самое УЗИ, где все хорошо. Они сделают УЗИ самому ребенку, если мы согласимся на операцию, и тогда будет ясно, какое УЗИ правильное.

Тем не менее, делегация продолжала намекать, что в моем аномальном случае нет смысла «кесарить», ведь количество аномалий говорит само за себя. К чему мне вскрывать матку, если не гарантировано, что ребенок выживет. И надо знать, что после кесарева сечения забеременеть можно не раньше, чем через год (а у меня ведь возраст). А так при естественных родах плод погибнет, зато целостность матки можно будет сохранить, и через полгодика снова забеременеть.

От всего этого у меня колотилось в висках. Сердце готово было выпрыгнуть и растечься по полу. А от прицепленного аппарата фоном звучало сердцебиение моего сына.

— Мне нужно посоветоваться с мужем – сказала я вслух, а подумала: «Помолиться».

— Конечно, звоните, советуйтесь. Мужу и кому вы доверяете.

Меня оставили одну.

Кому я доверяю? Богу я доверяю. Ведь мне на молодежной конференции пророчествовали о моем сыне, и пророчество было сильным. Мне говорили, что это великий муж Божий (хотя УЗИ еще не 100% показало, что это мальчик), что помазан от чрева и что это апостол. Кто-то на корню хочет загубить ребенка. Тем не менее пророчество есть, а значит, ребенок будет, как минимум, жить. «Анатомические уродства…» Вспомнился христианский проповедник Ник Вуйчич, родившийся без всех четырех конечностей. Вот где откровенные аномалии, но Бог же использует его и проявляет через него Свою Славу. Подумали: да какой ни родится, будем любить и растить в Боге!

В этих рассуждениях позвонила своему наставнику Марине Дмитриевой. Пересказала краткое содержание всей истории. Она подтвердила мое согласие на операцию и сказала уповать на то, что Бог ткал моего ребенка в утробе своими пальцами, а значит, все будет правильно. Сказала, что будут молиться.

Позвонил мне мой муж. Я как услышала родной и любимый голос, так у меня слезы хлынули сами собой – «нашего Леву, нашего сына в гроб определяют!» Решение об операции было однозначным.

Вера моя утверждалась на трех вещах: 1. – пророчество а сыне на молодежной конференции; 2. – «Вот награда от Господа – дети» (Пс. 126:3); 3. – «Он соткал меня во чреве матери моей» (Пс. 138:13-16). Самым страшным для меня на тот момент было потерять эти основания.

Пришла медсестра родильного зала, и я сообщила о нашем с мужем решении. И меня начали отговаривать. Снова по тем же пунктам: аномалий слишком много, чтобы оставлять такого ребенка, ну, ладно была бы одна-две, но столько. Лучше потом еще раз забеременеть. Я была настойчива. Когда вернулась врач родильного зала, она была очень удивлена нашему решению. И опять начались увещевания. И почему же все так хотят моего ребенка в гроб сложить? Врач настаивала – ведь никто не может дать никакой гарантии, что ребенок будет жить, так зачем вскрывать матку? Вы должны осознавать, что ребенок будет неполноценным. «Так что же теперь и шанса ему не давать?» – спрашиваю я. Оставили меня только тогда, когда я сказала, что мы верующие и будем молиться.

А за нас уже молились. Один человек сказал, что видел духовную картину, где в меня летят стрелы, но, не долетая метр, падают. А еще один прислал смс с местом из Писания: «Когда же дракон увидел, что низвержен на землю, начал преследовать жену, которая родила младенца мужеского пола. И даны были жене два крыла большого орла, чтобы она летела в пустыню в свое место от лица змия». Я понимала, что это благодаря молитвам людей.

И поэтому хочу сказать огромное спасибо всем, кто взывал к Богу за нашего сына.

Левушка родился слабым. Не кричал, сам не дышал, и его сразу унесли в реанимацию новорожденных. По шкале Апгар ему поставили 1 балл.

Только вечером врач детской реанимации сообщила мне, что ребенку сделали УЗИ. И все аномалии, что нам приписывали, лопались как мыльные пузыри. УЗИ показало, что легкие и сердце сформированы правильно, аномалий нет. Однако малыша подключили к аппарату вентиляции легких, чтобы разработать их. Скажу наперед, что на следующее утро его уже отключили от аппарата, так как он уже сам мог дышать.Чуть позже та же врач реанимации сказала, что сделали УЗИ живота и головы. Удивительно, но желудок оказался на месте. А вот в головном мозге они обнаружили какие-то недочеты, в связи с тем, что ребенок перенес кислородную недостаточность, и нам придется походить к неврологу.

Сердце ликовало, как будто я выиграла сталинградскую битву. Слезы снова потекли сами собой, на сей раз от радости. Мой сын живой, и жизни его уже ничто и никто не угрожает. А все остальное мы победим. Так и вышло. Из реанимации в патологию новорожденных нас выписали по Апгар с пятью баллами, а домой мы поехали с семью. И это за всего за 21 день. Кстати, надо отметить невролога, к которому мы якобы должны будем походить. На осмотре перед выпиской невролог сказал, что претензий к ребенку нет.

Все время в больнице нас сопровождали чудеса Божьи. Мало того, что сама жизнь Левы была чудом, Бог показывал чудеса Своего обеспечения. Спасибо огромное всем, кто заботился и благословлял нас. А самое большое спасибо и слава Господу.

Елена Бруева