В начале славных дел

Интервью с пастором церкви, епископом Андреем Александровичем Дириенко

— Андрей Александрович, Вы помните первое богослужение церкви, которое прошло в Ярославле?

— На первое служение мы пригласили проповедовать Андрея Кочкина, который был тогда более опытным проповедником. Мы знали его, когда он служил в советской армии в воинской части под Ярославлем. К тому времени он уже год, как уволился из вооруженных сил. Он приехал с небольшой командой. Мы арендовали малый зал в ДК им. Добрынина, где и прошло богослужение.

Пастор Андрей Дириенко и его семья
Пастор Андрей Дириенко и его семья

— А много ли народу пришло?

— Человек 30-40. Кстати, с этого первого собрания осталось в церкви до сих пор довольно много людей. Это и секретарь нашего офиса Татьяна Николаевна Вашукова, и Елена Попова (один из наших лидеров прославления), и Ирина Дружинина, и другие хорошие служители церкви. Моя будущая жена тоже пришла на это служение, но не пробыла до конца. Она зашла, пообщалась, подискутировала и ушла на мероприятие на втором этаже. Мы познакомились чуть позже.

— В каких условиях развивалась церковь?

— Мы зарегистрировали церковь 21 октября 1991 года. Сначала все было довольно примитивно. Да и нас было немного. Ответственным за музыкальное сопровождение был Виктор Опарышев. Я помогал ему приносить колонки, мы приветствовали приходящих людей, потом я пел в хоре, затем проповедовал. Завершалось служение молитвой за людей, а потом мы сматывали провода и убирали аппаратуру. Машин в церкви не было, только у Виктора был «Запорожец», но очень капризный. Часто он не желал заводиться, и никто не знал, почему. Приходилось все нести на себе. Мы тогда проводили два богослужения в неделю. Одно — в малом зале ДК им. Добрынина, а другое — в малом зале ДК общества слепых. Тогда мы верили, что шаг за шагом церковь вырастет и займет достойное место в обществе. Сейчас, оглядываясь назад, я ясно вижу помощь Божью во всем, что мы делали. Без Него все это было невозможно.

Были довольно забавные случаи.

В 1991 году миссия «Campus Crusade for Christ» завезла в Москву огромное количество Библий, снабдила ими все библиотеки, передавала их различным ведомствам. А у нас совсем не было христианской литературы. Мы с одним братом из церкви приехали в Москву, нашли бомбоубежище, где Библии были складированы, нашли заведующего, я рассказал ему о нашей работе в Ярославле и попросил у него дать нам Библии. Из-за того, что я был такой настойчивый и навязчивый, он согласился подарить мне сто Библий и пятьсот Новых Заветов, если я вывезу их за сорок минут, которые оставались до закрытия склада. Когда я увидел, что он так легко согласился, я попросил у него двести Библий и тысячу Новых Заветов на тех же условиях. Он согласился, видимо не понимая нашего рвения. Но мы тут же нашли «Камаз»-самосвал, вручную загрузили его, и вывезли все за тридцать минут. «Камаз» довез нас до Ярославского вокзала, мы купили билеты, подошли к начальнику поезда, объяснили важность доставки Библий в Ярославль, и он разрешил нам довезти двести Библий и тысячу Новых Заветов в своем купе. Это было чудо, потому что тогда еще никаких христианских книг у нас не было. Я относился к этому как к сокровищу и невероятной радости.

Потом был такой случай. Я узнал, что из Беларуси, где была очень хорошая типография, привезли в Москву Библии, Новые Заветы и другие христианские книги. Я снова упросил, чтобы их дали на ярославскую церковь. Объем моего груза снова был огромный. Я вышел на улицу, стал разговаривать с водителями грузовиков, которые стояли неподалеку. Оказалось, одна из машин везет светскую литературу в Тутаев через Ярославль. Водители согласились доставить мой груз, но у них совершенно не было места для меня. Они предложили мне сесть в контейнер, где сверху их книг лежали мои книги. Была зима, я болтался на книгах под потолком этого контейнера, и мы ехали так километров сто, пока не проехали посты ГАИ. Только потом они смогли взять меня в кабину, где я, сидя на моторе между водителем и экспедитором, до Ярославля рассказывал им о Боге.

— Зачем Вам так нужны были эти книги?

— Я с детства знал ценность Библий и Новых Заветов. Я семнадцать лет ходил в церковь, прежде чем мне подарили свой собственный Новый Завет, а до этого мне приходилось читать Библию моего отца или Евангелие прабабушки, ведь в советское время Библия считалась антисоветской литературой.

— А как Вы вообще оказались в конце восьмидесятых годов в Ярославле?

— В 1988-м году я был призван в ряды советской армии и служил в воинской части на улице Угличской у вокзала «Ярославль Главный». Поначалу мне Ярославль очень не нравился. Я приехал из Фрунзе (ныне Бишкек), привык к теплому климату, а здесь я мерз все два года, и зимой, и летом. Но меня восхищало, сколько в городе красивых храмов. Большинство моих армейских фотографий на фоне ярославских православных церквей. И только Федоровский храм тогда был действующим, остальные — или разрушены, или в них находились склады и мастерские. В Леонтьевском храме, который находился совсем рядом с нашей частью, располагался склад тары.

Когда срок службы завершился, я понял, что я должен остаться в Ярославле, но должен об этом поговорить с родителями.

— Это произошло не потому, что у Вас здесь девушка была?

— Нет, но они так и решили. И хотя я объяснял, что в городе нет церкви христиан веры евангельской (была лишь небольшая группа христиан веры евангельской — пятидесятников, и в поселке Кармановский — небольшая баптистская церковь), мои родители восприняли новость в штыки. Нас у родителей было одиннадцать, но, видимо, даже одного отпускать было жалко. Мама молчала несколько дней, отец тоже надолго задумался. Потом он спросил, как я собираюсь переезжать и на что собираюсь жить. У меня было уже несколько рабочих специальностей, потому что мне пришлось идти работать в пятнадцать лет, чтобы помогать семье. Я учился очень хорошо, закончил восьмой класс с восемью «пятерками» и восемью «четверками», но обязывало «звание» второго ребенка в семье по-старшинству, и заканчивал я уже вечернюю школу.

Я попросил папу помочь мне заработать на билет в Ярославль. Он, желая проверить серьезность моих намерений, «по блату» устроил меня вручную разгрузить вагон угля. Я разгрузил его лопатой за день, заработал пятьдесят рублей. Купейный билет от Бишкека до Москвы стоил тридцать шесть рублей, я сэкономил — поехал плацкартом, а билет из Москвы до Ярославля стоил пять рублей. Деньги у меня были, и я мог себе ни в чем не отказывать. Из вещей мама положила мне набор постельного белья, вилку, ложку, ножик, и из нашего подсобного хозяйства зажарила мне в масле в казане гуся и дала в дорогу. До Москвы было ехать трое с половиной суток. И вот я всю дорогу грыз того гуся, который день ото дня не портился, но становился все жестче.

Приехал я накануне нового, 1991-го года и встречал его в кругу верующих друзей.

— Откуда было такое рвение?

— Я с детства помню, как моя прабабушка, которой тогда было за восемьдесят, молилась за то, чтобы пришла свобода вероисповедания в нашу страну. Временами мне казалось, что прабабушка не понимает, что делает. Это продолжалось десятилетиями два раза в неделю, каждый вторник и каждую пятницу. Тогда свобода была немыслимой. Коммунистическая держава казалась незыблемой. Я вырос среди верующих людей, многие из них прошли ГУЛаг, заплатили за свою веру, за проповедь Евангелия, за Библию, за то, что учили ей своих детей, огромную цену. И я чувствовал свою ответственность перед этим поколением и теми поколениями христиан, которые жили до нас. Это они своими молитвами и своей стойкостью вымолили у Бога это время, в котором мы живем сегодня. Библия называет нынешнее время «благоприятное, день спасения», потому что сегодня у людей есть возможность открыто молиться, выбрать себе церковь, свободно изучать Священное Писание. В конце восьмидесятых годов я понимал, что пришедшая свобода — это Божий ответ на молитвы многих поколений христиан, молитвы мучеников и чувствовал свою ответственность за то, чтобы не упустить шанс, данный Богом моему поколению.

— Андрей Александрович, а в чем заключается работа пастора? Есть ли такое понятие — «сердце пастора»?

— Во-первых, это духовная работа. Это забота о людях и помощь им. Они могут находиться в очень сложных обстоятельствах — болезнь, утрата близких, семейный кризис, подростковый бунт против родителей. Да и в случае радостных событий, например, накануне вступления в брак, многие люди нуждаются в совете духовного наставника. Мы вместе молимся, пытаемся найти ответы на вопросы в Священном Писании.

Во-вторых, на пасторе лежит ответственность за духовный рост прихожан. Писание говорит, что есть разный духовный возраст. Есть младенцы, есть подростки, есть юноши и есть отцы. Наша земная жизнь является прообразом духовной жизни. Младенцы — эгоисты, они считают, что вся жизнь вертится вокруг них, мама должна исполнять все их прихоти. В более взрослом возрасте люди становятся способными помогать другим людям. Библия говорит: «… Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Ефесянам 4:11-13). Пастор ответственный за возрастание христиан в вере, чтобы они становились зрелыми и могли служить другим.

И, в-третьих, церковь — это религиозная организация. Здесь пастор является руководителем, он отвечает, чтобы исполнялся не только Божий закон, но и законы страны, трудовой и гражданский кодекс.

Интересно, что за рубежом, одна из самых дорогих медицинских страховок — у пасторов. Там это объясняют тем, что пастор переживает огромное количество стрессов, ведь каждый, приходя к нему, старается облегчить свою душу, не думая, что его проблемы легли на плечи его духовного наставника. И если пастору не безразлично, то это отражается на его душе. Вот почему пастор должен уметь сложить это бремя в молитве перед крестом.

Я счастливый пастор. Мне всегда приятно видеть, что те люди, о которых я молился, которым помогал, становятся духовно зрелыми, успешными людьми.

— А как Вы сами развивались в эти годы?

— Я христианин уже 41 год. С детских лет мне посчастливилось ходить в церковь. В советское время христиане-протестанты не имели возможности получить хорошее духовное образование.

С приходом перемен в нашу страну я всегда старался повышать свое образование. Я закончил институт в Санкт-Петербурге, получил сначала диплом бакалавра на факультете «философия, религиоведение, богословие». Немного позже институт стал академией, и я продолжил свое обучение, получил степень «магистра» по специальности «религиоведение».

Сейчас я продолжаю образование. Я поступил в аспирантуру Российской Академии Государственной службы при Президенте России, на кафедру «государственно-конфессиональные отношения», окончил аспирантуру, сдал кандидатский минимум и готовлю кандидатскую диссертацию.

Кроме служения в церкви, для меня большой честью является работа в Российском объединенном Союзе христиан веры евангельской пятидесятников. Я являюсь заместителем начальствующего епископа по Центральному федеральному округу, возглавляю епархиальное управление Центральной части России.

В 2007-м году я был приглашен полномочным представителем Президента в Центральном федеральном округе в состав Экспертного совета по национальной и миграционной политике и взаимодействию с религиозными объединениями. А в 2009-м году вошел в Общественный совет Центрального федерального округа. А в 2011-м году я вошел в Координационный совет по вопросам межнациональных отношений при губернаторе Ярославской области.

— Чего за эти годы достигла церковь?

— Мне нравится такой образ: допустим, вы заказали автомобиль. Вам принесли несколько коробок с запчастями и несколько ведер с болтами — «Собирайте!» И есть огромная разница между сложенными в кучу деталями и собранной как надо машиной. Молодая церковь напоминает мне такой набор запчастей. И очень радостно, когда «машина» начинает работать, начинает «ездить».

Двадцать лет назад мне многое приходилось делать самому, но сегодня я вижу, что церковь стала по-настоящему зрелой. Часто это происходило благодаря обстоятельствам, которые нам не всегда нравились. Благодаря атакам на нас, поднялся хороший юридический отдел, где юристы имеют хороший опыт, могут защитить права верующих. Период нападок «горе-патриотов» в СМИ помог нам поднять свою хорошую прессу.

В церкви много домашних групп, где мы помогаем найти друзей-единомышленников. У нас очень хорошее детское служение, два подростковых, молодежное и семейное служения. Есть служение для пожилых «Золотой век». Очень важно служение милосердия, помогающее больным людям. Важно служение реабилитации алко- и наркозависимых, поддержка родственников таких людей. На весь Ярославль известно служение донорской помощи. Есть тюремное служение, работающее с находящимися в местах лишения свободы.

Конечно же церковь немыслима без музыкального служения. Наш театр «Екклесиаст» известен во всех церквях на постсоветском пространстве своим профессионализмом и яркими постановками. Есть спортивное служение для подростков, танцевальное служение.

Сейчас в церкви 37 направлений работы. И я вижу множество талантов, множество посвященных людей, которые с любовью служат Богу и людям. Церковь выполняет то, к чему она призвана — помогает людям меняться, выполнять великое поручение Иисуса Христа, исцелять социальные раны общества, жить по библейским ценностям и принципам.

Беседовала Юлия Олейникова