Общество с ограниченной ответственностью

Более полумиллиона — за каждой единицей этой огромной даже в масштабах нашей страны цифры живет ребенок с неизлечимым пороком. В России количество детей — инвалидов за последние двадцать лет выросло в полтора раза. Скорее всего никто так и не отыщет в неисчисляемой массе причин ответа на такой рост числа физических пороков у подрастающего поколения. История нашего народа подтверждает грустное мнение зарубежных политологов, что Россия — страна необратимых процессов. И очень страшно становится, наверное, не только мне, от мысли, какую статистику приведет РОССТАТ через 10-15 лет.

Современная Россия — страна с всего лишь двадцатилетней историей, но этого достаточно, чтобы даже у самых стойких людей опускались руки. Все бы так и было, если бы детей-инвалидов были единицы, но вопреки печальной статистике их число также быстро растет. Люди, которые сами рисуют лицо давно обещанного властью гражданского общества, которое насмехаясь над пороками бюрократии через окна YouTube, социальные протесты и инициативы, вырастает с самых низов российской жизни. Именно оттуда и возникают перемены, такие как реформация середины прошлого века Мартина Лютера Кинга, черного пастора малочисленной баптистской церкви в Монтгомери, штат Алабама, который ответил на инцидент с унижением в автобусе чернокожей женщины, став национальным героем, положившим начало переменам законодательства США. Каждый из нас только за последнюю пару лет может вспомнить людей различных профессий, от пенсионеров до сотрудников полиции, открыто отстаивающих свои права, ставшими людьми «из телевизора», которым мы доверяем, потому что сталкиваемся с той же несправедливостью, но отличаемся лишь тем, что не нашли в себе смелости.

Но есть, как однажды сказал мой отец, так называемый, «высший пилотаж гражданской сознательности» — встать на защиту ближнего. Взять хотя бы детей из этого печального полумиллиона, которых называют «…с ограниченными возможностями». Но с полной уверенностью обладателем ограниченной возможности можно назвать лишь общество, в котором они родились. И пока будет расти это бездействие, как будто они не нужны «совершенному государству», в которое из взрослых людей уже мало кто верит, будет расти и горькая статистика. Конечно, разрыв богатых и бедных, здоровых и больных в стране равен расстоянию до Луны, и количество лиц юридических уже давно превышает количество лиц физических. Так называемый мир Обществ Акционерных и Ответственности Ограниченной, владельцы и сотрудники которых на просьбы о помощи отвечают, крича в направлении государства, которое, по их мнению, всем и каждому обязано. Но именно здесь самое время вспомнить слова Джонна Кеннеди, сказавшего однажды, что «Если свободное общество не сможет помочь многим бедным, оно не сможет защитить немногих богатых».

На этих принципах и строится концепция социальной работы протестантской «Церкви Божией» в Царицыно, с которой мы отправились проводить спартакиаду для детей-инвалидов в Центр социальной защиты.

Заметив ребенка в инвалидной коляске, очень хочется пообщаться, но вдруг замечаю странное чувство неловкости, ведь столько раз проходил мимо инвалидных колясок, но даже старался не смотреть, а тут с камерой в руках, для репортажа совсем не стесняюсь. Больно, но все же стоим, разговариваем с мамой. У Дарьи 16 лет назад родились две близняшки, Катю врачи повредили, и на всю жизнь та осталась частично парализованной. Дарья через 10 лет решилась еще на одного ребенка — Митю. Здоровый крепыш, который ни на шаг не отходит от Катиной коляски, совсем не придавая значения отклонению в развитии старшей сестры. — Я первое время не знала, как жить, вы можете себе представить: два одинаковых на лицо ребенка в семье, но абсолютно отличающихся в развитии, — не скрывая слез, рассказывает Дарья. — А потом когда надо было идти в школу, они пошли с сестрой вместе. Это мы последний год сейчас доучиваемся по интернету, нам одна компания оборудование подарила. Так вот, в школе я познакомилась с некоторыми мамами с такими же детьми. Как-то всегда поддерживаем друг друга. А равнодушие общества — это нормально, его не замечаешь — мне же никто ничего не обещал. Спасибо социальной службе, фондам и церкви за то, что для нас такие праздники устраивают, привозят выступать детей-инвалидов, которые фигурным катанием на колясках занимаются, в театре играют. Это все очень вдохновляет, — поправляя волосы дочери, с улыбкой говорит Дарья. — Мы тогда начинаем понимать с Катей, что коляска — это не приговор, что надо жить дальше! И за подарки, конечно, спасибо, мы то, что не съедаем, бережно храним, — Дарья смеется и берет на руки шестилетнего сына Митю. У нее есть вера в то, что жизнь не останавливается и будущее будет добрым.

В выходные организаторы устроили действительно грандиозную программу: на общей сцене детей развлекали клоуны с дрессированными собаками, на спортивной площадке родители с детьми мерились силами разума и тела, больше трех часов в социальной службе веселились совершенно обычные для меня дети, а в сквере аниматоры-волонтеры помогали детям разукрашивать красивые чашки и тарелки, оставшиеся краски нанося на лицо в виде мордашек зверей и сказочных героев.

Конечно, и такие хорошие мероприятия подходят к концу, детский смех утихает, площадки пустеют… Но если слова Катиной мамы показались правдивыми не только мне, то с этой спартакиады дети и родители унесли в свои дома непреходящие понятия — веру и надежду. Что еще может дать общество полумиллиону неизлечимо больных детей? Только веру и надежду. Но без чувства ответственности мы даже не сможем заговорить с ними.

Олег Краснов,
г. Москва